Это
интересно...
  • Боярышник - символ целомудрия

    В переводе с греч. krataois - "крепкий". В Древней Греции боярышник был посвящен Хлое, Гекате, Флоре и богу-покровителю браков Гименею.

  • Первоцвет снежный

    В Сибири встречается 13 видов первоцветов, из них 6 обитают в Забайкалье. Но первоцвет снежный (примула снежная) в нашем крае отмечен только на гольце Сохондо.

  • Ирис - цветок богини Ириды

    Ирису посвящены легенды многих стран и в них воздается должное его прекрасным цветкам, расцветка которых отражают собой все цвета радуги. Издали ирисы кажутся маленькими маячками, указывающими путь морякам...

  • Родиола четырехраздельная

    Замечательным фактом для еще не родившейся в 18 веке ботанической географии была находка Никитой Соколовым на Сохондо растения из семейства толстянковых. Описанное Палласом как Sedum quadrifidum, теперь оно называется родиолой четырехраздельной (Rhodiola quadrifida), а в народе - красной щеткой.

  • Нерест букукунского ленка

    Нерест букукунского ленка - явление уникальное, сравнимое разве что с нерестом кеты или горбуши на Дальнем Востоке. И подобной концентрации ленка пока не известно.

  • Загадочный мир цветов. Венерин башмачок

    В Забайкалье встречаются 3 вида этих орхидей – настоящий, пятнистый и крупноцветковый. Все они занесены в Красную книгу.

  • Черный гриф

    Черный гриф - крупный хищник с очень своеобразной внешностью, ни на кого не похожий. Перед вами типичный падальщик - природный санитар. Это редкая птица занесена в Красную книгу России и Забайкальского края.

  • «г. Сохондо»

    А знаете ли вы, что надпись на карте г. Сохондо означает дословно «голец» (а не гора как думают многие) Сохондо. На юге Забайкалья есть такие величественные горы, лишенные растительности на своей вершине, т.е. голые.

«По тропе с Тимофеевичем» (Эссе) Автор: Красноштанова Надежда, 10 класс МАОУ «Мангутская СОШ», с.Мангут, Кыринский район, Забайкальский край.

28 апреля 2016

 

Говорят, что общаясь с природой, становишься мудрее, спокойнее.

Уходит  прочь мирская суета, обиды кажутся нелепыми и надуманными.

А еще говорят, что все когда-то кем-то сказанное нужно проверять.

Давайте проверим и мы.

Для этого не нужно лететь на самолете в тропические земли Амазонии, не нужно заказывать сафари в Найроби, в предвкушении поймать носорога или льва.

Для этого нужно просто приехать на кордон Агуцакан, что находится на территории Сохондинского заповедника, а тот, в свою очередь, на юге Забайкальского края.

После продолжительной тряской дороги в Кыру, мы пересели на инспекторский автобус-«таблетку», который выделяет заповедник для поездки на кордоны.

Вот уже мы едем на Агуцакан. Шофер разговорчивый, спрашивает, кто мы и откуда. Обращает наше внимание на степные пейзажи, мелькающие за окошком автобуса.

Проезжаем два села Билютуй, Алтан. Удивляемся тому, что на дворе уже конец июня, а многих жителей этих сел все еще стоят помидоры на подоконниках.

-Ничего удивительного,- подхватывает шофер,- здесь еще тот холод. Вода в радиаторе может запросто замерзнуть за ночь.

Я подумала: «И куда же это меня несет нелегкая! В вечную мерзлоту. Ведь говорила же мне мама, чтобы я не ездила на Сохондо: «Простынешь или пауты искусают!» Нет же, не послушалась».

И теперь вот еду, не зная куда, но знаю зачем.

Наконец, автобус остановился на кордоне «Агуцакан».

Что за чудесный, ухоженный участок планеты Земля! Наверное, не бывает на свете ничего чудеснее!

Синее небо, ярко- зеленые горы! Говорливая небольшая речушка Агуцакан. Райское местечко.

Нас встретил седоватый и мрачноватый мужчина. О таких говорят: «Соль земли».

Руки узловатые, коричневые от переделанной многотрудной работы, загорелое лицо. Такие лица любят снимать американские режиссеры в  своих вестерновских фильмах. Типичный  индеец или друг всех аппачей  . Молчаливый, больше, кажется, угрюмый.

Шофер представил:

-Это Тимофеевич. Ваш проводник.

Ничего себе. Как же мы с ним пойдем, с таким угрюмым, молчаливым типом.

Отдохнув после долгой дороги, с раннего утра мы начали собираться в пеший поход.

И, надо сказать, этот немногословный Тимофеевич был одновременно со всеми сразу. То есть, он успевал всем сразу давать полезные советы, как лучше упаковать мешок, что положить сверху, что к спине. И все это он делал, без суеты, спокойно, тихо. Было мало слов и много дел.

Сам же он в это время, седлал коней, давал указания своим внукам, которые вертелись тут же рядом.

Вот мы и готовы. Попив горячего чайку, вскипевшего на костре, это было сделано не без участия «нашего Тимофеевича», мы отправились в нелегкий, как потом оказалось, путь.

Сказать, что все, что встречалось нам на пути , было красиво, ничего не сказать! Великолепно, тоже недостаточно!

Ковры из ярких лютиков, бородатых ирисов, ярко-зеленые хвойные, синее-синее небо, белые-белые облака!

Все это вызывало у нас, не побоимся употребить это слово,  дикий, щенячий восторг!

Мы упивались этими неземными красотами. Было столько воздуха, света, цвета, что не хватало слов. И мы молчали, молчали и молчали.

А там, впереди, но в то же время, всегда с нами, был Тимофеевич, «наш Тимофеевич», мы так уже называли нашего проводника.

«Наш Тимофеевич» организовывал привалы, когда мы только хотели об этом попросить, отвечал на вопросы, которые мы еще не успели ему задать, отвечал также немногословно, но всегда понятно.

Когда мы взобрались на первый, самый трудный, как нам показалось, подъем, где организованна наблюдательная вышка, передохнув, оглядели заповедную даль, простирающуюся  прямо под нами, мы  замолчали все, перестали стонать, вздыхать.

Ведь здесь, наверху, мы были одни: природа, небо, мы и «наш Тимофеевич».

Дальше были чистейшие кристально-холодные речки, по заберегам которых был еще лед, а по берегам буйствовала зелень листвы.

Еще дальше – край мхов и лишайников.

Да мы таких даже ни в одном учебнике не видели!

А потом был ночлег! В диком лесу, в зимовье! А ночь накрыла нас звездным одеялом. Казалось, протяни руку и дотронешься до звезды. Тут даже никаких слов не нужно: просто молчи и созерцай на эту первозданную красоту!

Под утор Тимофеевич помог с костром, закипела вода в ведре, забулькала гречневая каша. Каша с дымком, халва, чаек из таежной водицы! Что же еще для полного счастья человеку нужно? Да, собственно, ничего.

И не понять нашим родителям нас, когда мы в этом году говорим им, что нам очень хочется вновь на Сохондо.

Еще нас ждал мягкий, добрый стланник, кумырня, рассказ Тимофеевича о тибетском монахе-иноке, поднимавшем сюда, на гору тяжеленные камни.

Цветущая тундра, буйство летних альпийских лугов, каменные плиты, выложенные природой, как ступени в вечное.

И созерцание раскинувшихся перед нами сверху просторов нашей, оказывается, такой большой, но, в то же время, хрупкой Родины.

Только здесь, наверху, ощущаешь неразрывную связь нашу с природой!

Только здесь понимаешь, почему так несуетлив и немногословен наш Тимофеевич.

Все уйдет, все уйдем и только вечна эта природа, это небо, этот необозримый простор, который был всегда, будет всегда,  даже, когда мы с вами уйдем в иные миры.

Вдоволь надышавшись, насмотревшись, налюбовавшись красотами древнего Сохондо, мы отправились в обратный путь, усталые, несколько измученные, но счастливые, каждый по-своему, каждый по-особому.

Маршрут был уже знаком, кони резво шагали, привыкшие за годы своей работы здесь, что скоро они будут дома, отдохнут.

И мы топали за ними, большей частью, молча. И только один  наш Тимофеевич рассказывал нам интересные случаи из его жизни на кордоне, о медведях, заходивших прямо на территорию кордона, о волках, которые всегда рядом, о волчице, у которой логово высоко на скале, об изюбрях, которые сражаются не на жизнь, а насмерть. Показывал, как в кристальной воде (это было сверху хорошо видно) ходят огромные рыбы,  в какой стороне располагаются другие кордоны.

Все, что рассказал нам Тимофеевич, было интересным, преподнесено нам с особой забайкальской изысканностью.

А дома, на кордоне нас встречала вторая половина нашего Тимофеевича, такая же немногословная, не крикливая, несуетливая, по-забайкальски мудрая женщина, привыкшая к размеренной жизни на кордоне, где нет мобильной связи, нет привычных всем нам удобств, но зато есть то, чего нет в нашей бурной событиями жизни — суеты и жестокости.

Здесь все на  своих местах, идет своим чередом, как природа распорядилась.

И нет, наверное, ничего лучшего, чем жить так, как живут супруги Казанцевы: в единении с природой, без спешки, здесь время останавливается.

Здесь вечность, красота и непостижимость.

Когда мы возвращались домой, почти всю дорогу молчали.

И вот, по истечении почти уже года с того времени, когда мы шли «Тропой Палласа» вместе с Казанцевым Владимиром Тимофеевичем, я вспоминаю этот поход с особым чувством радости, сопричастности к делу охраны природы, с чувством, что мне хочется еще раз пройти по этой тропе, и, чтобы вел нас Казанцев Владимир  Тимофеевич.

 

 

800 просмотров

Комментарии

captcha
ThomasMaild
26 июля 2017, 14:57 23 марта 2011, 12:34
Комментарий находится на стадии модерации.